they bought books

lisogorrr


I stood tip-toe upon a little hill

Лисья гора


Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
they bought books
lisogorrr
А. Л. Доброхотов вчера на спецкурсе по "Фаусту" Гете предложил такую тему для медитации: Гретхен и Настасья Филипповна. Он долго на этой мысли не останавливался, лишь пунктирно провел линии от Рогожина к темному началу (или дионисийскому), от "поруганной крастоты" Н.Ф. к Гретхен и мотиву "вечной женственности" и от князя Мышкина к светлому началу и даже Аполлону (Сминфей - с греч. "мышиный" - один из эпитетов Аполлона). У А.Л. лекции - это всегда поток сознания, так что он просто обозначил возможность корреляции и двинулся дальше. Но меня эта мысль поразила, потому что дала подсказку к разгадыванию сложнейшей головоломки, над которой мой разум работала уже второй день. Головоломка называется "Идиот" Някрошюса.




</div>
В общем-то, из театра я вышла с чувством полного позора: ни единая метафора, казалось, не была мною понята. А надо сказать для тех, кто спектаклей Някрошюса никогда не видел, для него метафора и символ - это способ существования его театра, сама возможность театру - быть. Поэтому Някрошюса нельзя взять нахрапом, но просто "понять", разложив по полочкам, тоже нельзя. А это как раз то, что пытаешься делать во время спектакля: помню с чувство, с которым мы уходили с его "Отелло" и "Фауста" два года назад - будто решали все три часа сложные логарифмические уравнения. Его, наверное, можно понять только "изнутри" и "целиком", а двигаться в его пространстве нужно только концентрическими кругами (здесь процитирую опять А.Л.Д., который сказал, что искусство - это не идея, а пространство, где что-то происходит). Таким образом, это была первая ш=наша ошибка.
Вторая заключалась в том, что мы пришли смотреть Достоевского, а не Някрошюса. Это заранее провальный путь, который обрек нас на следование неправильной установке, ложному штампу ("Достоевский-психолог"), и сидели мы, ожидая урока по психологии. Но Някрошюс конгениален, не Ф.М, а Гёте (вот он, ключ, который дал А.Л.!) - он решает проблемы космического масштаба, выстраивая свою Вселенную, пускай, - на этот раз - из элементов мира Достоевского.
Будучи "сбитым с толку" Достоевским, не сразу принимаешь актерскую манеру игры - иногда несколько истеричные, иногда почти детские и даже звериные ужимки. Л. сначала предположил, что актеры так изображают "надрыв", но это не так. На самом деле актеры ничего не "изображают". Нет никакой актерской "позы". Они скорее выполняют требования режиссера вернуться к "естественному состоянию" (вот они языческие мотивы, непрестанно сопровождающие его спектакли). Настасья Филипповна плавными движениями, присущими, скорее,кошечке осваивает пространство вокруг, свернется клубком посреди сцены и тут же вскочит, устроится поудобнее и опять вскочит - Рогожин рядом. Сам Рогожин кувыркается через голову назад и вперед, в нетерпении, ожидая решения Н.Ф.. Ганя и Аглая угловатые и неловкие, будто не научившиеся еще управлять своим телом. Чего стоит сцена перед пети-же, когда мужчины, будто изголодавшиеся псы, нет, волки, и дыша как звери, высунув язык, окружают Н.Ф.
Ту же режиссерскую установку на естественность выполняют и вещи, откликающиеся на призыв: "назад, к первоэлементам": в разреженном сценическом пространстве находятся предметы, сложенные из простых материалов - дерево, металл. И, конечно, главная составляющая мироздания - вода. Ею отмеривает время глупым рассказам своих гостей Настасья Филипповна, ее, набрав в рот, разбрызгивает будто ребенок, нашедший способ развлечься, князь Лев Николаевич в сцене с падучей.
Да, князь Мышкин здесь скорее дитя. Он может, например, поиграть в "лошадки" с Рогожиым: надо лишь сесть на стулья и предстваить, что мчишься на карете по улицам Петербурга к Епанчиным; а в их "доме" Льва Николаивеча усаживают на одну из детских кроваток, которыми заполнена арьерсцена. И, конечно, в этом спектакле князю ближе Настасья Филипповна, к которой можно лечь на колени и которая приласкает как мать, чем лишенная естественной легкости той красавицы, несколько неуклюжая Аглая.
Две женщины в спектакле в прямом смысле противо-поставлены друг другу: они сидят на стульях одна против другой и Н.Ф. начинает читать Аглае свои письма (помните их содержание? Барашкова в них приравнивает младшую Епанчину к освященному идеалу женственности и еще описывает выдуманную картину "Христос и ребенок"). Продолжая озвучивать текст письма, Н.Ф. встает и сооружает с помощью деревянной доски и стула некое возвышение, надевает на голову Аглаи венок (вот и христианские мотивы) и буквально заставляет последнюю взобраться на это возвышение, целует ей ноги, помогает спуститься. Это повторяется три раза. Аглая выглядит измученной и обессиленной...

Но, пожалуй, я остановлюсь. Любой пересказ и анализ попросту бессмысленны, по причинам, указанным ранее. Это тот случай, когда простая сумма частей не равняется целому. Этот спектакль невозможно "понять", но необходимо "вобрать" в себя.


Далее, просто перечислю несколько образов из спектакля, чтобы не забыть их - для себя
Рогожин сидит на стуле, Н.Ф. в его ногах. Ее голова плотно зажата между его колен. Он расчесывает ей волосы с такой силой, будто хочет заколоть расческой.
Рогожин гоняется за Н.Ф. Она убегает за двери, огромного размера, как бы подвешенные в воздухе, остается только хвост ее волос, зажатый дверьми. Рогожин окрывает двери - появляется князь Мышкин.
Рогожин и Мышкин разговаривают (сцена в доме Рогожина), изредка выкрикивая слова в микрофон и они эхом разносятся по всему пространству - мотив одиночесвта, невозможность "докричаться".
Финальная сцена (совершенно мною не понятая). В руках Н.Ф. огромное зеркало, повешенное на веревке. Она бегает с ним по кругу. Рогожин пытается перерезать веревку - не получается. Он вонзает нож в Н.Ф.



  • 1
По поводу финальной сцены: может быть, НФ для Рогожина - зеркало, в котором он видит себя (возможно, и весь окружающий мир - она бегает по кругу, или, может быть, это означает замкнутый круг, из которого не видно выхода). Отражение в зеркале невыносимо для него, вот он и пытается как-то с этим покончить.
Такое вот предположение родилось... наверное, неправильное...
Правда, здесь зеркало свисает на веревке сверху, это нельзя не учитывать.

О зеркале еще здесь красиво написали: http://pintrader.livejournal.com/812899.html

Спасибо большое, прочитала. Действительно, хорошее объяснение. Но и Ваше не менее красивое! А неправильных толкований, думаю, не бывает. Искусство тем и прекрасно, что допускает множественность интерпретаций.

  • 1
?

Log in